00:16 

Doctor Wooster
[The body is with the king, but the king is not with the body]
Автор: J_R_R_R
Бета: Не родился, но погиб.
Название: "Печеньки"
Дисклеймер: Есть. Авторы звери. Особенно один из них - деньги дерет, сука, даже если вы просто назвали в честь героя своего хомячка.
Предупреждение: Может разыграться фантазия.
Рейтинг: PG-13 — могут читать с родительского разрешения дети старше тринадцати лет, ибо тут есть Виктор. Как факт и показатель.
Пейринг: Виктор/Печеньки/Эрнст


В начале в проеме показалась шляпа.
Шляпа была мятой.
Потом показалось лицо.
Лицо было еще более мятым чем шляпа.

Этих двух признаков хватило, чтобы Виктор понял - перед ним Харт.
- И чем ты тут занимаешься? - Поинтересовался Эрнст без особого энтузиазма.
- Бумаги разбираю. - Пробурчал подручный, глядя в миску с мрачным видом.
- Врешь.
- Вру.

Консильери подошел поближе, ибо слишком уж сосредоточенным был младший босс, и заглянул в деревянную миску. Признаться, от несчастной посудины Харт ожидал большего, чем несколько разбитых яиц, мука и сахар. Пару раз почесав подбородок, Эрнст попробовал еще раз:
- Так чем ты тут занимаешься?..
- Я. Делаю. Печеньки. - Продекламировал Виктор тоном, уместным на сцене, во время финальной трагичной сцены - когда умерли все, кроме беспристрастного рассказчика.
Харт еще раз почесал подбородок. Не помогло. Пришлось почесать за ухом.
- Ты делаешь... что?
- Печеньки, дебил.
- Подручный, позвольте поинтересоваться - зачем?

Виктор молча снял шляпу.

- Поминки?..
- Почти, но, увы, нет. - Подручный закатал рукава. - Твой день рождения.
- Мой что?

Какая-то доля истины в словах Виктора точно была. Определено. День Рождения... это такой день... как и обычный день, в самом деле. Сколько лет уже не отмечалось! Последний раз Эрнст ел праздничный пирог, когда ходил еще в коротеньких штанишках и твердых маленьких башмаках, а голова просто тонула в шляпе (старой такой, откуда-то стащенной).
Неужто сегодня и, правда, день рождения?
Харт уронил взгляд в миску.
- Почему ты помнишь, а я - нет?
- Потому, что ты - дерьмо. А я - нет. - Драматизм из голоса не исчез, в спектакле явно шла сцена похорон. Причем еще и дождь пустили, чтобы реализма добавить.
- Спасибо за поздравления.
- Еще рано. - Инквизиторская улыбка пробежалась по каменному лицу Виктора. - Подай фартук.
- Ты шутишь?
- Нет. Когда это я шутил? Помнишь, однажды один из полицаев не поверил, что я запихну ему его пистолет в задницу? Тогда он еще...
- Заткнись, я понял, понял.

Следующие полминуты Харт, с легкой судорогой в районе щек, рассматривал женский фартук, так необходимый на кухне при готовке.

- Ты уверен?..
- Что тебя смущает?
- Надпись "I hate socks" выполнена розовым...
- Тебя смущает цвет?
- Ну, почти.
- Дай сюда.
Виктор встал и, сделав театральный жест рукой, откидывая в сторону несчастную шляпу и приглаживая волосы, вырвал тряпку из ослабших пальцев Эрнста.
Консильери видел в своей жизни многое. Убийства, изнасилования, места преступления. Видел самых опустившихся людей и, наоборот, зажравшихся своим величием богатых скупердяев. Видел детей, видел трупы детей. Видел всё.
Но вот образ Виктора, когда тот стоит с миской в руках, в милом фартуке, с розовой надписью "I hate socks" на нем, и при этом подручный стоит с выражением абсолютного мирового спокойствия на лице, ритмично и очень монотонно меся тесто...
Этот кошмар потом часто посещал Эрнста. И он предпочитал кровь и кишки видеть в реальности, чем это даже во сне.

Но сейчас реальность была как никогда реальной. И страшной, пугающе настоящей.
Харт сел.
Виктор даже глазом не моргнул.
И продолжал месить.
Харт попробовал смотреть на это.
А Виктор продолжал месить.
"I hate socks".
А Виктор продолжал месить.
В спектакле главного героя вели на эшафот.
А Виктор продолжал месить.
По-часовой-по-часовой-по-часовой-против-часовой-по-часовой-по-часовой-по-часовой-против-часовой-по-часовой...
А Виктор продолжал месить.
У Харта застучало в висках.
А Виктор продолжал месить.
Петля была на шее, вздрогнул люк, и захрипели скрипки...
А Виктор...
Эрнст не выдержал, сорвался с места, уронил стул, запнулся, но выскочил с кухни - такой пытки ему не устраивал еще никто. И, между нами говоря, побить рекорд младшего босса после не удалось также - никому.

День Рождения шел настолько незаметно, столь обычно.... Шел бы незаметно, но чтобы консильери не делал сегодня, у него все время в голове была одна мысль, влекущая другую - День Рождения.
Так давно не отмечал.
Когда это было последний раз?
Что обычно делают в этот день?..
Не убивают же. Наверное. Празднуют. А празднуют как? Пьют.
Но он пьет каждый день. Да и ребенку, когда тот отмечает.... А дети как? Так, стоп, причем тут детство?!
Все валилось из рук. Мысли мешали сосредоточиться, взгляд разноцветных глаз стал туманным. Эти вопросы "что с тобой?" раздражали. А что с ним? Ничего! Просто день рождения. А никто не знает. Никто вообще не в курсе, что он сегодня родился. Впрочем, всем вокруг вообще нет дела, что он есть.
Вот разве что Виктор помнит.
О, Боже, откуда он взял этот фартук?
А Бекки? А Николь?
Они, небось, не догадываются, что у него сегодня день рождения. Не чуют, не представляют, не воображают, не допускает столь странной фантазии - Эрнст, и родился сегодня. Эрнст Сэмюэль Харт.
Эрнст - какое жесткое имя. Одни согласные, похожие скрежетом на звук затвора.
Мысли, мысли, мысли...
Консильери не мог сосредоточиться.

В кухню к вечеру он вошел почти с нетерпением, которое спрятал под тенью от шляпы. Запах в темном помещении был странно-сладким, таким теплым. От этого аромата хотелось снять с себя тело, вернуться назад - он, Эрнст, так не подходит этой отдушине от испеченного теста, никак, совсем, но может подходил когда-то? Впрочем, поздно - время ушло, да и он сделал шаг к тарелке. Невероятно - такие маленькие куски из крошек, а пахнут сразу сотней вещей, сотней образов, и...
И одна нота соединила прошлое и настоящее в одну сплошную жизнь.
- Жри.
Харт мрачно посмотрел на Виктора - тот стоял посреди, на этот раз олицетворяя собой памятник всем победителям. Учитывая наличие милого розового фартучка, полководцы явно были...
- Ты всегда предлагаешь так угоститься?..
- Я никогда не предлагаю. Это приказ. Жрать!
- Пошел ты!..
- Я для кого руки напрягал?! Ты думаешь, мне нравится готовить для вот этой (последовал тык испачканным в муке пальцем в черный пиджак Харта) хари печенье? Ты, *****, не зазнавайся, взял и съел, урод.
- Спасибо. - Процедил Эрнст. - Мне что-то не хочется.

Виктор схватил Харта за воротник, другой рукой беря несчастную печеньку.
- Открой рот.
- Тоже мне дантист.
- Рот открой.
Эрнст упрямо сжал губы.
- Так. Опять не выполняем приказы. Я тебя когда-нибудь уволю. - Виктор вдохнул поглубже. - Импотент с хреновой координацией движений, который не умеет вставить ни женщине, ни мужчине, поэтому всегда снизу и выглядит малыш Сэми куда хуже Саймона, который трах...
- Ах ты!..
Виктор среагировал мгновенно - ругательство было затолкано обратно вместе с лакомством.
- Разрешаю прожевать.

У Эрнста от возмущения свело челюсть, но жевать все-таки пришлось - сухие крошки так не глотались. Подручный терпеливо ждал, когда Харт перестанет мимикой выражать все известные ему ругательства и наконец съест положенное угощение.
- Ну? - Виктор смотрел в глаза не моргая, мрачно и холодно.
- Дерьмо.

В общем то, что лицо консильери украсила миска с остатками теста, было предсказуемым фактом. Видимо, в честь праздника, Виктор не стал долго держать Харта и достаточно скоро позволил ему вытащить резко побелевшее и украшенное ингредиентами лицо из посуды, вдохнуть и выругаться.
Подручный ухмыльнулся, попробовал кусочек теста, сняв его пальцем с носа Эрнста, кивнул и, развязывая фартук пошел к двери.
- Харт?
- М... Тьфу, что тебе?
- Лови.
Эрнст с трудом успел поймать проклятую тряпку.
- С Днем Рождения! - Добавил Виктор и, на всякий случай, ускорил шаг. Впрочем, мат в свою сторону, подручный успел уловить, но лишь усмехнулся на это.
Мрачно отдирая прилипшие к коже кусочки, консильери хмуро посмотрел на тарелку.
Потом на дверь.
Зачем-то оглянулся.
И аккуратно взял печеньку.
День Рождения, все-таки.



@темы: Виктор/Эрнст, Фанфикшен

   

Опасен, но свободен

главная